"синяя птица".

«Синяя птица». Муки творчества. Вожди лежат валетом. Непристойное рифмоплетство.

«Синяя птица» издавна являлась злачным джазовым местом. Хотя какая-либо связь с известной пьесой Мориса Метерлинка не установлена, но это и не важно. Название, согласитесь, романтическое и зовёт в даль светлую. Еще в славно-давние оттепельные времена, чуть ли не при Владимире Красном Солнышке, освятил место сие своим присутствием русско-поддатский гитарист Никодим Громилов. Ох, и трудно было попасть в кафе, когда там играл он со своим составом. Вышибалы-дружинники с непреклонностью мраморных колонн неприступно стояли у входа. Ни просьбы, ни мольбы, ни ссылки на «бедного студента» не могли подвергнуть доброй коррозии их злую мраморность. Делать бы из таких людей обелиски и дорогие надгробия! А их - нате вам! – заставляют в дверях торчать. И когда дверь на мгновенье приоткрывалась, впуская очередного «своего», то доносились чарующие звуки блистательных импровизаций гитарного короля и в нос ударяло облако спертого потно-прокуренного воздуха, что свидетельствовало о большой плотности скопления человеческих тел на один квадратный метр площади.
Ерема давно познакомился со знаменитым гитаристом. Но не столько, чтобы часто досаждать ему – мол, проведи на концерт. Неудачников и не досаждал. Сам спустя некоторое время, дозрев и став на ноги, оказался выступающим со своим «Авангард-квартетом» на этой «святой земле», когда маг-гитарист на лето ушёл в отпуск. Об этом славном выступлении Ерема даже написал занимательный рассказик… Кто не читал – советую… Но не будем заострять внимание на этом эпизоде биографии нашего героя, а перевернем страницы еще нескольких десятилетий и окажемся в очередном веке, разменявшем двадцатку.
Несмотря на все «вихри враждебные» промчавшиеся над страной и превратившие державу из «Империи зла» в «Империю джаза», кафешка уцелела, провела кардинальный евроремонт, подтверждением коего стало постоянное наличие в сортире толстого рулона туалетной бумаги и дезодоранта, обрела хозяев-армян, обзавелась бильярдом, барной стойкой, расширилась чудесным образом, став более вместительной. Теперь славный чукча в таком шикарном месте имел полное право просить политического убежища, да вот только власть сменилась с плохой на хорошую и нет смысла просить. Жаль только, что пианино осталось «не первой свежести», с западающими клавишами, сомнительным строем и сломанными молоточками, которые по воле исполнителя обычно бойко бьют по нужным струнам. Богатые владельцы могли бы и на рояль расщедрится или, на худой конец, купить какую-нибудь электронную бандуру, от обилия коих сейчас ломятся многочисленные магазины музыкальных инструментов (всякие там «Родесы», «Корки», «Гранд-пиано» и прочие «Ямахи»). Но не случилось! Не случилось и всё! И не судите их, хозяев, которые, понимая, что на джазе много не заработаешь, все-таки приютили его у себя пусть хоть и на раз в неделю. И на том спасибо, господам владельцам.
Кстати, расчеты с музыкантами теперь тоже стали «рыночными», зависящими от заполнения зала. Если хотите больший процент получить, приглашайте знакомых, друзей и родственников на свой концерт. Иначе, коль в зале два-три человека, то и получите шиш с маслом. Вот такой он этот, в прошлом маняще-желанный, «развитой» капитализм.

В один из на редкость теплых майских вечеров Неудачникову пришлось выступать в этом, овеянном джазовой традицией, месте. Приперся он со своей супругой намного раньше, чем положено, но сразу в кафе не пошел, а стал прогуливаться в окрестностях, что практиковал перед всеми своими выступлениями ни раз. Смысл прогулки – ознакомление с достопримечательностями местного масштаба, тем более что «точка» расположена почти в самом центре – вблизи площади Маньяковского, улицы Чехова и Садового кольца, в переулке, носящим имя некоего партейного деятеля минувшей эпохи товарища Медведева. Прошел слух, что вскоре по просьбе трудящих переулок собираются переименовать, назвав именем легендарного Чарли Паркера. Тогда получается некий смысловой мостик между их джаз-клубом «Земля птицы» (Birdland), названным в честь саксофонового гения, и нашей птичкой, но голубой. Кстати и цвет Blue тоже джазовый, хотя есть опасение, что, если вывеска будет на английском (Blue Bird),
- сейчас это модно - то повадятся туда ходить люди сомнительной ориентации, посчитав, что это для них свито уютное гнездышко. Тогда, пожалуй, и джазу не сдобровать. Будет весь вечер вилять тощим, но симпатичным, задом Моисей Борисов и ему подобные. Мы снова коснулись грязи… Прекратим затянувшиеся рассуждения и начнем концерт.
В зале публики раз-два и обчелся, включая в эти «Ра-два» и верную подругу, любительницу джаза Лену, скромно притулившуюся за одним из столиков вблизи сцены. А на сцене трио. Аскольд Париковский за барабанами, Вардан Цимбалян с электробасом и Ерема Неудачников за пианинкой. С неё, как положено по традиции, сняли верхнюю переднюю деку и приткнули почти к струнам микрофон, чтобы слышней стало. Но обычно эти ухищрения должного эффекта не дают, потому что любой российский барабанщик (исключения не припоминаются), входя в раж, начинает глушить и коллег, и публику как бывалый браконьер глушит рыбу динамитом.
Концерт вызвался вести Эдик Опельман, кстати, и организовавший выступление. Эдик бодро поприветствовал жалкое скопление слушателей, представил исполнителей, пожелал хорошего вечера и «сошел с ума» (со сцены), на прощанье по обыкновению «зафонив» микрофоном, водруженным на стойку. Микрофоны обычно очень капризны и не любят, когда их излишне часто берут в руки. Это только в руках Огородного артиста СССР, бывалого Исаака Капзона (капиталистическая зона) они становятся паиньками, боясь гнева Великого Волнителя Человеческих Сердец (ВВЧС) – может в гневе об пол или об стену шарахнуть, а то и в зрителя запустить.
В противоположном конце зала, где находился бильярд, два игрока упоенно гоняли шары, издававшие при столкновении выстрелоподобный щелчок. Под этот неустранимый аккомпанемент (красиво жить не запретишь) ансамбль обмолвился первой композицией. Верная жена Еремы Ксюша привычно включила видеокамеру, дабы запечатлеть очередное выступление супруга для потомства. Начали с какого-то «стандарта» в умеренном темпе, желая не спеша адаптироваться в весьма некомфортных акустических условиях нового помещения. Обычно, спустя пару минут, из зала раздаются выкрики-советы: «Сделайте бас тише!», «Рояль не слышно», или «Барабаны громко!». Да и Эдик Опельман, мотаясь по залу как Летучий Голландец из Вагнеровской оперы, тоже проверяет акустику. Таким образом, к началу второго отделения звучание доводится до кондиции.
С грехом пополам отлабав первый «заезд», сошли со сцены. Отрадно отметили, что народу чуть прибавилось, хотя новые лица, впрочем, как и старые, отнюдь не походили на любителей джаз. Скорее - на тех, кто забежал на огонек поспешно, но культурненько, выпить и закусить. Подобной публике джаз, предлагаемый в нагрузку к меню и бильярду, до фонаря и лишь мешает разговаривать, действуя на нервы. Часто хозяину заведения высказываются пожелания: «Нельзя ли обзавестись стриптизом или, на худой конец, цыганами?» И часто этим пожеланиям идут навстречу, стараясь не отпугивать клиента, который всегда прав. Начавшись с «заздравия» (с джаза), кончается «за упокой» (попсой, а то и похлещи).
Вернемся на сцену. Начали второй «заезд» с очередного «стандарта». По заведенной традиции в стране, ставшей «Империей джаза», должна теперь исполняться только емерихамская музыка, а своя ни-ни, не сметь, иначе возникнут проблемы в ООН и Евросоюзе. И в музыкальных учебных заведениях изучается только ихний джаз. А светлая мечта прежней власти создать свой «Советский» и вступить под его развеселые звуки в Коммунизм, который «не за горами», так и осталась недосягаемой. Члены КПРФ и лично сам товарищ Зюгадин, выступая в Думе, ни раз клеймили отечественных джазменов, называя их «агентами ЦРУ от музыки». Но дальше дело не шло. Свежо еще воспоминание о том, как танки Таманской дивизии по приказу императора Ельца Первого долбали Белый дом, перекрасив его в Черный. Но не будем о грустном! Значит, время для рождения отечественного джаза еще не настало. Испокон веков в России ценилось чужое, а родные «Левши» всегда печально заканчивали свои дни.
Тем временем ансамбль отыграл и третий «заезд», заслужив «букетик» жалких рукоплесканий. Большая часть «цветков» коего принадлежала другу семьи Лене. Наверное, все ладоши отбила, аплодируя… И народцу тоже прибавилось, и шумней стало в зале, да и бильярдисты все боле распалялись - то и гляди превратят азартную игру в фехтование на киях. А там, глядишь, и за пистолеты схватятся. Теперь публика серьезная пошла, так сказать «мистер Кольт всех уравнял». А коль (почти «кольт») звучит «емерихамская» музыка, то почему бы не воссоздать на Руси и атмосферу салунов Дикого Запада с их массовыми драками и пальбой из всех видов оружия. Но мы опять увлеклись, господа!
Снова зазвучала музыка, с трудом соперничая с гулом бесед за столиками и стуком бильярдных шаров. Вот как всем неинтересен джаз!
В третьем отделении (Бенкендорф здесь не причем) Ерема, намучившись в первых двух от попадания на беззвучные, сломанные клавиши, а они как раз приходились на главные звуки исполняемой мелодии, и придя в бешенство, во всю мочь, орал матом, что и увековечила Ксюшина видеокамера. Публика, увлеченная шумными беседами, разумеется, на эти проявления гнева никак не реагировала, впрочем, как и на музыку, и концерт завершился под традиционную «Садись в поезд А». Затем, зачехлив пианинку и бас с барабанами, и зажав в клювах жалкие гонорары «птенцы джаза» упорхнули, бросив «Синюю птицу» на доеданье бильярдистам и прочим личностям с тугими кошельками (цены в кафе – о-го-го! – кусаются). И Эдик Опельман покатил на своем стареньком «Опеле» в ночную московскую тьму, удовлетворенный хорошо проведенным концертом.

* * *